Н. Некрасов. Петербургские вертепы и притоны. 1874.

ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВЕРТЕПЫ И ПРИТОНЫ. Рассказы из жизни погибших в волнах житейского моря. Сочинение Никиты Некрасова. Санктпетербург, Типография К.Н. Плотникова, 1874.

В полукожаном переплёте эпохи с золотым тиснением на корешке и суперэкслибрисом «Оливер». Небольшие потёртости переплёта. Намечающиеся расколы форзацев, на данный момент не требующие реставрации. Фрагментарные фоксинги и непринципиальные загрязнения. На стр. 50 запись о покупке в 1991 году за 400 р. Владельческая подпись «Е. Оливер» на титульном листе и первой странице с текстом. Книготорговые пометы с ценой на нахзаце. Шелковое ляссе фиолетового цвета. В целом очень достойное состояние. 4, 164 стр.; 22,2 х 15,3 см

Издание неизвестного автора, возможно, скрывшегося под псевдонимом Никита Некрасов.

Пусть фабула произведений, помещенных в сборнике, останется тайной для всех, кроме победителя торгов, а пока насладимся описанием купеческого обеда.

«…Тут было всё, что только может возбудить аппетит человеческого желудка: ветчина, колбаса разная – вареная, копченая, с чесноком, без чесноку, с перцем. Тут был сыр швейцарский, желтый, ноздреватый, слезистый. Зеленого сыра только не было, потому что Парамон его не уважал: для немца он хорош и вкусен, но русским не по нутру. Тут были сельди голландские, шотландские, норвежские; русских сельдей не было, потому что русские сельди, при своей солидности, весьма невкусны и притом по большей части покрыты ржавчиной. Тут были ревельские кильки и рядом с ними жестяная коробочка и в ней точь-в точь такие же рыбки, как и ревельские кильки, а между тем назывались сардинками. Тут была семга, на которой рыбьего жиру было на палец, балык покоился на тарелке. Икра паюсная, салфеточная; икра осетровая свежая; икра сиговая малосольная; кислое, соленое, пресное, свежее, и много еще съестного – всего не перечислишь.

Среди собрания всевозможных закусок, хрустальный графин огромного размера и величественной наружности, наполненный шведскою водкою вплотную до хрустальной пробки, гордо возносил голову свою из окружающих его пяти небольших графинчиков, наполненных водками: померанцевою, лимонною, тминною, анисовую, допель-кюмелем. Далее, вытянув длинные шейки, стояли поодаль графинчиков бутылки; ярлыки, наклееные на них гласили: портвейн, дрей-мадера, херес, шато-лафит, сен-жульен и много другое. Угодница купечества женского пола – малага с журавлиным горлышком помещалась тут же. Коньяк и ром, тот ром, от которого пахнет раздавленным клопом, гордо смотрели на своих товарищей иностранцев и даже на величественную наружность хрустального графина, как бы хотели сказать: «Ты не гордись, мы посильнее тебя действуем на голову наших потребителей!»

Смирнов-Сокольский, № 2622.

Единственное издание, зачитанное современниками.

Большая редкость.

БЕЗ ПЕЧАТЕЙ И ШТАМПОВ.