Павел Сумароков. Обозрение царствования и свойств Екатерины Великой. 1832.

Павел Сумароков. ОБОЗРЕНИЕ ЦАРСТВОВАНИЯ И СВОЙСТВ ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛИКИЯ. Санкт-Петербург, в типографии Медицинского департамента Министерства внутренних дел, 1832. В 3-х ч. Часть вторая.

В цельнотканевом переплёте второй половины XIX века. Небольшие потёртости и загрязнения переплёта. На свободных листах форзацев отрезаны нижние части. Также неровно отрезано нижнее поле семнадцатой страницы без потери текста; на ней и на свободном листе форзаца номера чернилами. ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ ЧИСТЫЙ, БЕЗ СЛЕДОВ ПЕЧАТЕЙ. Фрагментарные фоксинги и непринципиальные загрязнения, загибы и выровненные загибы; один лист впервой половине отходит в нижней части, в этом месте небольшие загибы; утрата незначительного фрагмента нижнего поля на предпоследней странице. СТРАНИЦЫ ВСЕ. Потёртость на нахзаце. Бледные книготорговые штампики на обоих форзацах. В целом очень приличное состояние. 2, 240 стр.; 21 х 13,5 см

Павел Иванович Сумароков (1762-1846) - русский чиновник и литератор из рода Сумароковых. Племянник знаменитого поэта XVIII века А.П. Сумарокова. Автор легендарных среди библиофилов многих поколений изданий: «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году»; «Досуги крымского судьи» и мн. др.

«…Не довольно удивляются у нас, как Немецкая Принцесса, привезенная 16 лет, могла сделаться в душе, в мыслях, поступках совершенно Русскою. Она исполняла с точностию все уставы веры, слушала в воскресные, праздничные дни заутрени, обедни, наблюдала посты, и собою подавала пример в благочестии. Для главного женского наряда при Дворе ввела Русское платье. Ходила в жаркую баню, сохраняла обычаи, знала многие пословицы, приговорки. На пели при ней подблюдные песни, играли в жмурки, в веревочку, в кошку и мышку, в хороводы. Она хотела поддержать старинные русские обыкновения, и сама участвовала в играх. Однажды, когда занималась бостоном, отделенная от нее беседа вдруг замолкла, и прервалась забава. – Что это значит, спросила она? – Ваш фант вынули. – Так что же? Скажите, что мне должно делать? – Сесть на пол. – Для чего же нет, - отодвинула стул, встала, повиновалась приговору, и выполнив оный, возвратилась к картам.

Язык Русской предпочитала всем другим, употребляла обветшалые слова, как то: дондеже, понеже, тому подобные, и даже несколько педантствовала. Наш язык, писала к Вольтеру, так богат, силен, выразителен, терпит такие перемещения слов, что из него можно делать всё по желанию; а ваш столь беден, что надобно быть вами, чтоб изъясняться с такою приятностию…»

Единственное прижизненное издание.

Редкость.

БЕЗ ПЕЧАТЕЙ И ШТАМПОВ ДЕЙСТВУЮЩИХ БИБЛИОТЕК.