Чуковский, К.И. Футуристы. 1922.

Чуковский, К.И. Футуристы. Игорь Северянин. Крученых. Вл. Хлебников. Вас Каменский, Вл. Маяковский. Пб.: Полярная звезда, 1922.

1-64, 67-78, 65-66, 79-84 с. 18 х 12,5 см. Во владельческом составном переплете эпохи. Потертости, утрата небольших фрагментов переплетной бумага на верхней крышке. Передняя издательская обложка сохранена под переплетом. Утрата небольшого фрагмента по верхнему полю, потертости и загрязнения обложки. След штампа на обложке. Ошибка переплетчика: с. 65-66 вплетена в блок между с. 78-79. Встречается утрата небольших фрагментов страниц, надрывы и загрязнения.

В небольшом издании автор немилосердно «проходится» по футуристам.

О Северянине: «У него не сердце, а флейта, и сколько бы ему ни было лет, ему вечно будет восемнадцать. Он из той же породы поэтов-певцов, что и Фофанов, Мирра Лохвицкая, Бальмонт, Виктор Гофман, для которых творить — это значило изливаться в напевах, — плохих или хороших, все равно, — которые не умели не петь, строки не написали бы без песни».

О Крученых: «Но пусть другие смеются над ним, для меня в нем пророчество, апокалипсис, перст, для меня он так грандиозен и грозен, что всю предреволюционную нашу эпоху я готов назвать Крученых! Ничего, что сам по себе он пустяк, мелкая и темная фигурка, но как симптом, он огромен».

О Каменском: «Когда я впервые читал его песни, мне казалось, что на небе радуги и на улицах флаги. Все его слова разноцветные... Он самый веселый из современных поэтов, всюду у него карусели, колокола, карнавалы. Все его звоны — малиновые. И хотя ему уже пятый десяток, он продолжает твердить: „Колокол в свою молодость“, „Лейся, моя кумачевая молодость“».

О Маяковском: «Маяковский — поэт-гигантист... Такой у него телескоп, что, не видя никаких деталей и частностей, он охватывает глазами огромные дали и, чтобы поведать о них, ему действительно нужен стоверстый язык», «Маяковский даже и понять не способен, что это такое „наша земля“. Чувства родины у него никакого».

Наиболее благосклонно К. Чуковский отзывается о В. Хлебникове, вменяя ему в вину лишь заумный язык.