АНДРЕЙ БЕЛЫЙ.СС,том 4-й. СЕВЕРНАЯ СИМФОНИЯ.СИМФОНИЯ изд.ПАШУКАНИСА тип.КОЛОМИЕЦ Москва 1917г ПРИЖИЗН

Голосил

Низким басом

В небеса запустил

ананасом" и т. д.

Большая часть стихотворений Б. производит, вообще, впечатление литературной мистификации. Тем не менее на этих стихотворениях лежит печать несомненной талантливости; чувствуются задатки будущей серьезной поэтической деятельности. В статьях своих, вдумчивых и полных искания, Б. старается выяснить значение мистики как пути познавания истины.Мистицизм у Б. обнаружился рано и остался навсегда. Влияние Вл. Соловьева сообщало мистицизму Б. характер эсхатологический.Он конструирует литературную теорию символизма, но символизм оказывается для Б. "не литературной школой, а новым мировоззрением, гармонически сочетающим религиозный, жизненный путь, искусство и спекулятивное мышление". "Смысл искусства — только религиозен". Отсюда новый порыв — в антропософию. С 1912 Б. становится учеником антропософа Рудольфа Штейнера.Вся совокупность книг Б. распадается на 4 группы: 1) лирика и "симфонии", 2) романы, 3) поэтика и 4) публицистика.Б. — большой мастер метра и ритма. — Переходом к прозе являются "симфонии", — жанр, созданный Б.: "Симфония северная" (1-я, героическая, 1904); симфония 2-я, драматическая (1902); симфония 3-я, "Возврат" (1904); симфония 4-я, "Кубок мятелей" (1908). В них сказалось пристрастие Б. к музыке, форму которой он хотел перенести в поэзию. Симфонии написаны ритмической прозой. Содержание их прихотливо, фантастично, нередко чрезвычайно туманно.Б. в нашей литературе является провозвестником особого символизма. Его символизм — символизм мистический. В основе лежит религиозно-нравственное мировоззрение. Символ Б. не обычный реалистический символ, а Символ-Лик, потусторонний, хотя Б. и пытается сделать его имманентным действительности. Символ — это этическая норма, воплощенная в живом образе — мифе. Этот образ-миф постигается путем мистического опыта. Искусство здесь явным образом соприкасается с религией, даже больше — становится религией религий. "Образ Символа, — утверждает Б., — в явленном Лике некоего начала; этот Лик многообразно является в религиях; задача теории символизма относительно религий состоит в приведении центральных образов религий к единому Лику".Мир Б. есть мир бредов, пламенных стихий, раскаленных сатурновых масс, грозных, непрерывно меняющихся мифологических образов."Я", разум, сознание — как бы обуздывают стихию. Казалось бы оплот найден, устойчивость приобретена. Однако материки действительности, образованные нашим "я" посреди океанических огненных стихий, отнюдь не прельщают писателя. Наше сознание, наш разум холоден, механичен, линеен. Он лишен плоти, жизни, подлинного творческого начала, в нем нет изобилия чувств, стихийности, он — сух, догматичен, он светит, но не греет. Познание дает нам разрозненные знания о мире, но оно не в состоянии ответить на главный вопрос, какую ценность имеет для нас космос, земля, люди, наша индивидуальная жизнь. Поэтому само по себе оно бесплодно и творчески бессильно. У Б. разум всегда оказывается жалким при столкновении с жизнью…